Правовой разрыв — термин, предложенный специалисткой по колониальным основаниям современного законодательства Бренной Бандар. Опираясь на этот разрыв, Бандар говорит о стратегиях сопротивления, базирующих критику в самом законодательстве для проявления несостоятельности правого процесса. В качестве примера она приводит стратегию защиты Джамили Бухиред, участницы алжирского Фронта национального освобождения, адвокатом Жаком Вержесом. Вместо того, чтобы пытаться защитить Бухиред перед французскими колонизаторами в их же терминах, он предпочел использовать суд как арену для обличения французской колонизации Алжира. Привлеченное таким образом внимание прессы спасло жизнь Бухиред. Такая деколониальная стратегия активно использовалась крымскими татарами в СССР и современной России как на бесконечных слушаниях по делам политзаключенных крымских татар, так и в иных прецедентах, возникающих в правовом поле.

Решат Джемилев, отвечавший на вопросы о предыдущих судимостях, говорил, что его заключение — это депортация, и обличал дискриминацию крымских татар советским правительством:


«Через некоторое время будет зачитан приговор, который будет формально считаться итогом продолжавшегося шесть дней судебного разбирательства. Но многим и, конечно, мне тоже, хорошо известно, что сперва был приговор, а потом только весь этот двухактный спектакль, называемый следствием и судом. <…> Сколько же нужно иметь лицемерия и какой должно быть пренебрежение к истине, чтобы утверждать, например, что никакой проблемы крымских татар не существует, а заявления о том, что попираются их права — это клевета на мудрую политику советского руководства! <…> Народ, лишенный своей Родины, государственности, своей, созданной веками национальной культуры, своих святынь, потерявший в результате совершенного против него чудовищного преступления столь огромный процент своего состава, находящийся на грани полной ассимиляции и исчезновения как нация, оказывается, не имеет никаких проблем и не должен иметь никаких претензий к тем, кто обрек их на такое положение. <…> Возмущенный до предела циничным произволом и издевательством властей Крыма Муса Мамут принимает отчаянное решение — заживо сжечь себя в знак протеста, чтобы хоть ценой своей горящей плоти и мучительной смерти пробудить совесть тех, кто творит беззаконие. Но совесть молчит. Вместо того, чтобы пресечь беззаконие, репрессируют тех, кто решил информировать об этом широкую общественность».
Айше Сейтмуратова, осудившая советскую политику в отношении крымских татар, была одной из делегаток на встрече с заведующим приемной ЦК КПСС Строгановым. «В ответ на вопрос Строганова о том, кто конкретно оскорбляет крымских татар, Айше Сеитмуратова сказала: «Во-первых, это Приказ ГКО от 11 мая о выселении крымских татар, а во-вторых, — какие имена вам нужны, нас оскорбляет сама Советская власть». Она представляла татар также на встрече с Андроповым, в результате которой с крымско-татарского народа были сняты обвинения; пыталась сделать права крымских татар международной повесткой, выступая в Лондоне, Париже, Куала-Лумпуре, Вене, Мадриде.


Речь адвоката Лили Гемеджи на апелляции по делу Хизб ут-Тахрир 11 июля 2019 года: «…Сегодня от вас зависит, насколько правовым государством будет Российская Федерация. Сегодня от вас зависит, в каком обществе будут жить ваши дети, ваши внуки, и то, как будут себя чувствовать семеро детей Энвера Мамутова, четверо детей Рустема Альбитарова, двое детей Ремзи Меметова и четверо детей Зеври Абсеитова. Только от вас сегодня зависит, насколько данные дети будут верить в справедливость российского правосудия. Только от вас зависит, насколько эти дети, эти семьи и весь крымскотатарский народ будет верить в справедливость. Учитывая, что в отношении моего подзащитного не приведено ни одного доказательства его вины, считаю, что приговор Северо-кавказского военного окружного суда необходимо отменить, а моего подзащитного оправдать».