уничтожение тел

репрессии

















           

                                                    геноцид



Спираль № 1. Уничтожение тел



Во время одной из самых массовых депортаций крымских татар, которая была в 1944 году, люди высовывались из переполненных вагонов, чтобы вдохнуть хоть немного воздуха или поднести к приоткрытым окнам тех, кто не мог передвигаться самостоятельно. Офицер, проходивший по вагонам вместе с парой солдат, задавал один и тот же вопрос: «Есть тела?». Колониальное насилие сводит людей к телам, отличие между которым состоит лишь в том, живы они или мертвы. «Тела» чаще всего принадлежали детям и старикам. Мертвых выбрасывали прямо в овраги рядом с железнодорожными путями. Во время депортации у людей не было даже возможности похоронить умерших. Те, что погибали в дороге, приравнивались к «сбитым животным», то есть «неизбежным» жертвам работы колониальной инфраструктуры, порожденным самими ее устройством.

Дегуманизация — один из частных приемов колониализма, который сводит человеческие жизни к части ландшафта, которыми, с точки зрения вертикального, направленного сверху вниз взгляда империи, можно распоряжаться как вздумается. В интервью музею ГУЛАГа Севиля Изидинова рассказывала, ссылаясь на исследование своего мужа Сабри Изидинова: «В 1945 году 300 военных, крымских татар, героев войны с медалями, вернулись в Крым, пришли в комендатуру и сказали: «Почему вы наши семьи выселили? Почему вы это совершили? Какие мы предатели?» и кинули свои медали на стол. Не знаю, как так получилось, но их собрали в каком-то здании и сожгли». В 1944-1946 годах, когда демобилизованные офицеры, не найдя своих родных в Крыму, возмущались несправедливостью депортации, им предлагали собраться, чтобы якобы поехать в места высылки, но вместо этого их вывозили на расстрел.

Методы, применяемые советским послевоенным правительством в отношении крымских татар, мало чем отличались от методов царских фельдмаршалов 18 века. В 1736 году фельдмаршал Миних «полностью выжег степные селения», а через год в предгорных районах, куда ушла часть крымских татар, то же самое сделал фельдмаршал Ласси.
С середины 18 века изменилось немногое. Сформулированная в 1771 году политика геноцида в отношении крымских татар,  «тем же нашим победоносным оружием <...> совсем в самом бытии истребить и земли их вконец опустошить, как такой народ, от которого никакой пользы, или выгоды... быть не может», за три века осталась прежней, сожжения трансформировались в практически пожизненные сроки.

11 июля 2019 года во время суда по делу «Хизб ут-Тахрир» — запрещенной в России мусульманской организации, участников которой обвиняют в терроризме — в Московском Верховном суде многих жуналист_ок и активист_ок не пустили в зал заседания. Часть людей сидела в коридоре и наблюдала за процессом в соседней комнате по трансляции на синеватом экране. А 44 человека были арестованы в тот день перед зданием суда. Энвера Мамутова, Ремзи Меметова, Рустема Альбитарова и Зеври Абсеитова, осужденных на сроки от 7 до 19 лет по сфабрикованным делам о терроризме, в Москву не привезли — они участвовали в заседании по постоянно барахлящей видео-связи. Голоса крымских татар, столкнувшихся с государственной исламофобией, превращались в шумы. Таким образом, они были лишены не только свободы, но и речи. Похожим образом слово «сухбет, субет», которое переводится с крымскотатарского языка как «беседа», по выражению адвоката Эмиля Курбединова, «превращается в террористическое слово». Аналогичная политика воспроизводится в арестах мусульман из-за того, что в их домах находят (или им в дома подбрасывают) «запрещенную литературу», под которой понимаются мусульманские религиозные и политические книги. Поэтому невозможность сказать что-либо в свою защиту тем, кого исламофобское государство назначает террористами и присуждает многолетние сроки, сопоставимые с пожизненным заключением. Это не техническая неполадка, а часть бесконечно закручивающихся спиралей колониального угнетения.

Эмиль Курбединов в комментарии ОВД-ИНФО говорит: «Я с детства слышу рассказы наших стариков о том, как навешивались ярлыки предателей, как долго национальное движение крымских татар боролось за возвращение на родину, и сегодня мы столкнулись с новым ярлыком — «террористов».